— Это хорошо. Ах да, передайте привет Элис. Ее уже давненько не было, — один уголок папиного рта приподнялся.

 

— Три дня, пап, — напомнила я. Чарли был без ума от Элис. Он привязался к сестре Эдварда прошлой весной, когда она помогала мне с выздоровлением. Папа был несказанно благодарен Элис, за то, что она спасла его то кошмара: почти совершеннолетняя дочь, не способная принять душ без посторонней помощи, — Я обязательно ей передам.

 

— Отлично. Повеселитесь, как следует! — это было очевидным согласием. Чарли натерпелось добраться до гостиной и телевизора.

 

Победоносно улыбнувшись, Эдвард взял меня за руку и потянул к выходу с кухни.

 

Когда мы достигли пикапа, он снова открыл для меня пассажирскую дверь, но на этот раз я не стала спорить.

 

Эдвард вел на север от Форкса, явно раздражаясь скоростью моего древнего автомобиля. Мотор гудел даже громче обычного, едва стрелка спидометра выползала за отметку пятьдесят.

 

— Полегче! — предупредила я.

 

— Знаешь, что бы тебе подошло? Славный маленький Ауди. Очень тихий, гораздо более мощный…

 

— В моем пикапе нет ничего плохого. И кстати о дорогостоящих пустяках, надеюсь, ты не потратил денег на подарок?

 

— Ни цента, — добродетельно произнес он.

 

— Отлично.

 

— Можешь сделать мне одолжение?

 

— Смотря о чем речь.

 

Эдвард вздохнул, и его прекрасное лицо вмиг сделалось серьезным.

 

— Белла, последним настоящим днем рождения кого-то из нас был день рождения Эммета в 1935 году. Позволь нам маленькую слабость и не будь чересчур обидчивой сегодня вечером. Они все очень возбуждены.

 

Мне всегда становилось немного не по себе, едва Эдвард произносил нечто подобное.

 

— Хорошо, так и сделаю.

 

— Вероятно, я должен предупредить тебя…

 

— Уж пожалуйста.

 

— Когда я сказал — они все. Я имел в виду всех.

 

— Всех до одного? — я стала задыхаться от волнения, — Я думала Эмметт и Розали в Африке.

 

В Форксе все думали, будто старшие Каллены отправились на учебу в Дартмут, но я-то знала, что к чему.

 

— Эмметт захотел быть здесь.

 

— Но… Розали?

 

— Я знаю, Белла, не волнуйся, она будет вести себя наилучшим образом.

 

Я не ответила. Как будто и впрямь могла перестать волноваться так просто. В отличие от Элис вторая — приемная. сестра Эдварда, золотистая блондинка, утонченная Розали, явно меня недолюбливала. На самом деле это чувство было немного больше, чем просто неприязнь. Для Розали я была нежеланной гостьей, посвященной в секрет ее семьи.

 

Я ощущала ужасную вину в сложившейся ситуации, догадываясь, что затянувшееся отсутствие Эммета и Розали связано со мной.

 

Эдвард решил сменить тему.

 

— Итак, если ты не хочешь, чтобы я подарил тебе Ауди, чего же ты хочешь в свой день рождения?

 

Я перешла на шепот.

 

— Ты знаешь, чего я хочу.

 

Сурово сдвинутые брови, образовали складку на его мраморном лице.

 

— Не сегодня, Белла, пожалуйста.

 

— Ладно, может быть Элис сможет дать мне то, что я хочу.

 

Эдвард угрожающе зарычал.

 

— Это не будет твоим последним днем рождения, Белла, — поклялся он.

 

— Так не честно!

 

Кажется, я услышала, как он стиснул зубы.

 

В это время мы подъехали к дому. Во всех окнах первых двух этажей горел свет. Крышу над крыльцом украшал длинный ряд японских фонариков, чей мягкий свет падал на гигантские кедры вокруг дома. У входа стояли большие вазы с цветами — розами нежного оттенка.

 

Я застонала.

 

Эдвард сделал несколько глубоких вздохов, чтобы успокоиться.

 

— Это вечеринка, — напомнил он мне, — Попробуй повеселиться.

 

— Конечно, — пробормотала я.

 

Он обошел машину, чтобы открыть мою дверь, а затем протянул мне руку.

 

— У меня есть вопрос.

 

Он настороженно ждал.

 

— Если я проявлю эту пленку, — начала я, поигрывая фотоаппаратом — Ты получишься на фото?

 

Эдвард засмеялся. Он помог мне выйти из машины, втянул вверх по степеням и беззвучно улыбаясь, открыл передо мной дверь.

 

Его семья ждала нас в светлой гостиной. Едва я появилась в дверях, они поприветствовали меня, закричав хором — С днем рождения, Белла! — Я зарделась и опустила глаза. Все горизонтальные поверхности, должно быть по инициативе Элис, были заставлены розовыми свечами и десятками хрустальных вазочек с цветами. Роль стола, с белой драпированной скатертью, выполнял грандиозный рояль Эдварда, заставленный розовыми кексами, все теми же розами, множеством стеклянных тарелок и небольших серебристых коробочек.

 

Это было в сто раз хуже, чем я могла себе представить.

 

Поняв мое горе, Эдвард ободряюще обвил руку вокруг моей талии и поцеловал меня в макушку.

 

Родители Эдварда, Карлайл и Эсми — невероятно молодые и как всегда прекрасные — стояли ближе всех к двери. Эсми бережно сжала меня в объятиях, ее мягкие, карамельного цвета волосы, легко коснулись моей щеки, когда она целовала меня в лоб, рука Карлайла обвила мои плечи.

 

— Прости за это, Белла, — прошептал он, — мы не смогли остановить Элис.

 

Розали и Эмметт остановились сзади них. Розали не улыбалось, но взгляд, по крайней мере, не был свирепым. Рот Эмметта растянулся в широкой ухмылке. Прошли месяцы с тех пор, как я последний раз их видела. Я уже забыла, как великолепна Розали — это едва ли не ранило, при взгляде на нее. И Эмметт всегда был таким… крупным?

 

— Ты совсем не изменилась, — сказал он с притворным разочарованием, — Я ожидал заметных перемен, а здесь ты, как всегда розовощекая.

 

— Спасибо большое, Эмметт, — сказала я, еще больше заливаясь краской.

 

Он засмеялся и подмигнул Элис, — Не делай ничего интересного, пока меня не будет.

 

— Я постараюсь.

 

Элис отпустила руку Джаспера и вышла вперед, ее зубы искрились в ярком свете.

 

Джаспер тоже улыбнулся, но предпочитал держаться на расстоянии. Высокий и белокурый, он наклонился, поставив ногу на ступень лестницы.

 

— Время открывать подарки, — объявила Элис. Она положила прохладную руку на мой локоть и потянула меня к столу с пирожными и блестящими коробочками. Я придала лицу страдальческое выражение.

 

— Элис, я же говорила, что ничего не хочу…

 

— Но я этого не слышала, — прервала она самодовольно, — Открой.

 

Элис взяла фотоаппарат у меня из рук, заменив его крупной квадратной коробочкой серебристого цвета. Она была такой легкой, что на первый взгляд показалась пустой.

 

Надпись сверху гласила, что это был подарок Эмметта, Розали и Джаспера. Я неуверенно разорвала бумагу, желая узнать, что спрятано внутри. Судя по наличию цифр в названии, там было что-то электрическое. Я открыла коробку, надеясь узнать больше. Но она оказалась пустой…

 

— М.… спасибо.

 

Розали резковато улыбнулась. Джаспер рассмеялся.

 

— Это стерео для твоего пикапа, — объяснил он, — Эмметт установит его прямо сейчас, чтобы ты не смогла вернуть подарок назад.

 

Элис все время стояла на шаг впереди меня.

 

— Спасибо, Джаспер, Розали, — сказала я и улыбнулась, вспомнив, как Эдвард жаловался на мое радио сегодня днем, — Спасибо Эмметт, — произнесла я уже громче.

 

— Теперь открой мой, а после — Эдварда, — сказала Элис. Возбуждение дело ее голос похожим на трель. Она держала в руках маленький, плоский квадрат.

 

Я бросила на Эдварда свирепый взгляд.

 

— Ты же обещал!

 

— Я не тратил денег, — заверил меня Эдвард. Он убрал прядь волос с моего лица, и кожу защипало от этого прикосновения.

 

Я глубоко вздохнула и повернулась к Элис.

 

— Давай, — сдалась я.

 

Эмметт довольно захихикал.

 

Я взяла маленькую упаковку, повернувшись к Эдварду, в то время как кончик моего пальца коснулся бумаги.

 

— Снимай, — пробормотала я, и острый край обертки порезал мою кожу. Я тут же отдернула палец, рассматривая повреждение. Одна единственная капелька крови выступила над крошечным порезом.

 

Дальнейшие события разворачивались очень быстро.

 

— Нет! — взревел Эдвард.

 

Загораживая своим телом, он опрокинул меня на спину, поперек стола. Я почувствовала, как задела пирожные, подарки, цветы и посуду. Мое тело лежало на груде осколков.

 

Джаспер бросился на Эдварда. Грохот был таким, будто столкнулись две скалы.

 

Из груди Джаспера доносилось звериное рычание.

 

Эмметт схватил его сзади и в следующую секунду блокировал его движения. Но Джаспер продолжал вырываться. Его дикие, пустые глаза были сфокусированы на мне.

 

После удара наступила дикая боль. Я обрушилась на пол с рояля, инстинктивно вытянув руки вперед, как раз туда, где поблескивало битое стекло. По руке от запястья до локтя тут же пробежала жгучая боль.

 

Ошеломленная и растерянная, я наблюдала, как алая кровь сочится из моих ран под лихорадочными взглядами шести внезапно проголодавшихся вампиров.